Хорошие новости стали дефицитным товаром. Но чем меньше предложение, тем больше спрос. Это не метафора. Новости становятся фактором рынка, их пытаются организовывать, их сознательно распространяют и с ними работают, стараясь конвертировать их в краткосрочную прибыль.

Триллионы долларов, потраченные правительствами всего мира в течение последних месяцев, были, по большому счету, вложены не в восстановление рушащихся экономик, а в индустрию производства хороших новостей. Биржи воспринимают очередное вложение средств в ту или иную государственную программу как "позитивную информацию", на волне которой они тут же пытаются затеять игру на повышение, создавая очередной "финансовый пузырь". Иными словами, выкачивая средства из реального сектора.

Нынешняя "стабилизация" показывает порочность системы даже ярче самого кризиса. Стоило ситуации хоть немного улучшиться, как финансовые спекулянты возобновили ту самую деятельность, которая, по общему признанию, привела к нынешней катастрофе. Ничего другого делать они не могут, вся суть их деятельности состоит в паразитизме и нанесении ущерба обществу. Потому важнейшим условием выхода из кризиса становится уничтожение нынешней системы финансовых рынков как таковой. Мелкими улучшениями и "дополнительным регулированием" здесь не обойдешься. Финансовые спекуляции приняли такие масштабы, что встает вопрос об их подавлении.

Рост биржевых котировок и цен на сырье, происходящий на фоне продолжающегося спада потребления и производства - не симптом, свидетельствующий о предстоящем переломе, а очередной удар по реальному сектору, фактор, усугубляющий и продлевающий кризис. Спекулянты используют любую "новость" - сообщение об отсрочке банкротства очередного банка, речь американского президента, успокоительные заявления неизменно ошибающегося эксперта или просто публично озвученные «позитивные ожидания», чтобы поднять цены. Деньги, выделенные на антикризисные программы правительств, уходят на биржу, перераспределяются там, не принося пользы хозяйству. Те, кто больше всех виноваты в кризисе, находят способ на нем нажиться.

Парадокс в том, что именно гипертрофированное развитие финансового сектора в эпоху позднего капитализма поставило вопрос о необходимости радикальных перемен. Уже сейчас государство вынуждено национализировать банки, брать на себя контроль за деятельностью страховых компаний и поддерживать стабильность рынков. Но вместо того, чтобы принимать меры для прекращения спекуляций, правительства всего мира тратят триллионы долларов на поддержание порочной системы, которая без их поддержки давно бы рухнула.

Уроки последних месяцев никого ничему не научили. А отсюда с неизбежностью следует, что эти уроки будут повторены. То, что впереди новая волна кризиса, было очевидно с самого начала. Но теперь становится понятно, что эта новая волна тоже примет форму шока, окажется, скорее всего, даже более разрушительной, чем первая.

Правительства большинства стран мира упорствуют в своем консерватизме, весело обсуждая совершенно второстепенные вопросы. Никто даже не решается завести разговор о совместных усилиях, направленных на прекращение биржевой игры, межгосударственное регулирование сырьевых и финансовых рынков. Остается только вспомнить известное изречение о том, что мудрых судьба ведет, а остальных - тащит.

Политики, произносящие красивые речи о борьбе с экономическим спадом, могут по-прежнему создавать хорошие новости, но не события. Они готовы противостоять кризису, но не в силах его побороть.

Неспособность глобальных элит политики и бизнеса чему-либо учиться является хронической и неизлечимой. В этом отношении российские начальники не лучше и не хуже всех прочих. Вопрос уже не в них. Но окажется ли общество после очередного шока хоть немного более способно усвоить уроки кризиса?