Покупателями и учредите-лями в новой ипостаси довольно не хилого «свечного заводика» в виде «МангистауМунайГаза», по некоторым данным, являлись 5 человек. Это Рахат Алиев, Сарыбай Калмурзаев, дочь президента Дарига Назарбаева, Рашид Сарсенов и еще один человек, который, как говорят, сейчас проживает в Америке. Впрочем, его доля в ММГ с самого начала была невысока, около 1%. В первое время также писали, что свой пай в ММГ имеет и «серый кардинал» Нуртай Абыкаев, но постепенно эта информация как-то сошла на нет.
Этим лицам нефтяной пирог достался за сущие копейки, по слухам, за смешные 2 млн. 700 тысяч долларов. В начале 1990-х годов, тогда еще в Акмоле, был подписан контракт на проведение разведки и добычи углеводородного сырья на 15 нефтегазовых месторождений в Мангистауской области в пределах лицензионных блоков. Со стороны правительства документ подписал Госкоминвест, инвестором выступило АО «МангистауМунайГаз». По акционерам последнего расклад был такой: Central Asia Petroleum Ltd – 60%, ННК «Казахойл», трудовой коллектив АО «МангистауМунайГаз» – все остальное.
Позже появилась информация, что, несмотря на предложенные более значительные суммы, САР сумела купить ММГ за 240 миллионов американских тенге. И при этом всплыла одна подробность, весьма характеризующая условия сделки. Как писал сайт «Сункар», более половины этой суммы тогдашнее правительство РК фактически вернуло индонезийским купцам, дабы «…обеспечить… компенсацию превышения суммы пассивов над суммой активов АО «МангистауМунайГаз» в тенге, эквивалентной сумме 129 507 тыс. долларам США в счет налоговых обязательств и таможенных платежей». В итоге получалось, что ММГ «казахским индонезийцам» досталась всего лишь за 110 миллионов долларов.
Планы были большие. Срок действия контракта – 31 год. По данным Госкоминвеста, объем добычи в течение 25 лет при разработке всех 15 месторождений будет таким: жидких углеводородов – 106,3 млн. тонн; природного газа – 10,6 млрд. куб. метров. Наиболее перспективными, по словам президента АО «МангистауМунайГаз» Сагына Крымкулова, являются месторождения Каламкас и Жетыбай, извлекаемые запасы которых прогнозируются в объеме 100 млн. тонн и 77 млн. тонн нефти соответственно. «Но при совершенствовании технологий коэффициент нефтеотдачи может увеличиться», – подчеркивал С.Крымкулов. Но как мы видим, этого не произошло, о чем будет упомянуто ниже.
Часть добываемой нефти будет отправляться на экспорт в Россию через Самару. По схеме замещения Павлодарский НПЗ будет получать российскую нефть. Кроме Павлодарского, за счет мангистауской нефти будут загружаться мощности Атырауского нефтеперерабатывающего завода. Также планировалось, что 70% добываемой нефти будет направлено на внутренний рынок по ценам на 50% ниже мировых.
После потрясшего страну «Рахатгейта» особо остро встал вопрос об отъеме компании «МангистауМунайГаз». До последнего циркулировали гипотезы о принадлежности ММГ. Считалось, что реальным владельцем нефтяной компании является опальный экс-зять президента Нурсултана Назарбаева – Рахат Алиев. С другой стороны, сам Р. Алиев утверждает, что третью акций ММГ владеет его бывший тесть, который и дал задание о вкупе его доли.
После того, как Рахат Алиев был заочно осужден в Казахстане, была поставлена задача вернуть нефтегазовый актив. Тогда на самом верху было принято решение о скорейшем выкупе блокирующего пакета акций в этой компании, чтобы контролировать процессы в ней. Также некоторые местные и иностранные аналитики не исключали, что инициатива по приобретению контрольного пакета ММГ пользуется активной поддержкой среднего зятя президента Тимура Кулибаева.
Видимо, понимая, что долго не удастся удерживать в руках компанию, находящуюся на «вражеской территории», Р. Алиев решил избавиться от актива, попытавшись максимально извлечь из этого выгоду. Согласно нашему законодательству, владелец, имеющий месторождение в частной собственности, если он собирается его продать, должен сначала сделать предложение о продаже «КазМунайГазу», и неважно, купит ли при этом КМГ только долю, или полностью его приобретет. Так вот, «соблюдая приличия», «КазМунайГазу» было заявлено о продаже, и главное нефтяное АО решило какую-то долю купить.
Индонезийская компания Central Asia Petroleum Ltd., владеющая 99% акций нефтедобывающей АО «МангистауМунайГаз», приняла решение о продаже актива. Чтобы набить цену, были начаты переговоры с несколькими зарубежными компаниями. Тогда же как минимум на 25% акций компании претендовал «КазМунайГаз», а продажа мажоритарного пакета акций предполагалась в течение первой половины 2008 года. При этом Central Asia Petroleum Ltd. была намерена продать компанию за $4,3 млрд.
Разговоры о том, что ММГ должен купить «КазМунайГаз», ходили давно. Но все время получалось так, что у КМГ не было свободных денег на покупку именно «МангистауМунайГаза». Первые заявления о приобретении акций ММГ появились еще в конце 2007 года. Тогда бывший номинальный руководитель компании Рашид Сарсенов, комментируя решение премьера о национализации АО, сказал, что правительство «сильно погорячилось, заявив, что сможет так быстро забрать этот актив». Тем не менее, в правительстве были полны решимости выбить всю почву из-под ног опального зятя. Через полгода премьер-министр Казахстана Карим Масимов заявил о необходимости как можно быстрее выкупить в госсобственность уже 51 процент «МангистауМунайГаза». Причем в контрольный госпакет необходимо обязательно включить и акции Павлодарского нефтеперерабатывающего завода. Однако сделка не состоялась.
Затем, в конце прошлого года, 12 декабря, прозвучало сообщение Национальной нефтегазовой компании (ННК) Казахстана «КазМунайГаз» о покупке более 70% акций «МангистауМунайГаза», что подтвердил Карим Масимов. Этому заявлению предшествовало событие, случившееся за неделю перед ним. 5 декабря «КазМунайГаз» и компания Central Asia Petroleum Ltd. подписали протокол о намерении приобрести нацкомпанией нефтегазовые активы АО «МангистауМунайГаз». Тогда не сообщалось о размере пакета акций, который намерен приобрести «КазМунайГаз», отмечалось лишь, что он будет блокирующим.
В январе текущего года, как сообщило ИТАР-ТАСС, «КазМунайГаз» уже приобрел у компании Central Asia Petroleum Ltd. 50% плюс две голосующие акции «МангистауМунайГаза», который занимается разработкой 36 неф¬тяных и газовых месторождений, 15 из которых находятся в стадии развития. Доказанные запасы двух крупнейших нефтяных месторождений компании – Каламкас и Жетыбай – достигают 128,9 млн. метрических тонн нефти, и на них приходится 88,8% от извлекаемых запасов ММГ.

Необходимо напомнить и о таком моменте, связанном с «МангистауМунайГазом». В то время, когда большинством ее акций активно владел Рахат Алиев, компания попыталась изъять на время свои акции из официального списка Казахстанской фондовой биржи (KASE), несмотря на то, что делистинг чреват для компании значительным ущербом. Как уточняют биржевые эксперты, даже временный делистинг способен серьезно уронить котировки ценных бумаг. По этому эпизоду было понятно, что Р. Алиев, видимо, чувствуя, что его позиции в стране начали шататься, решил подготовить ММГ к продаже. Чтобы скрыть реальное состояние цен на акции, и была предпринята попытка делистинга на KASE.
Как заявил представитель KASE Андрей Цалюк, поскольку 100% простых акций ММГ находились у Central Asia Petroleum, поэтому помешать продаже компании делистинг не в состоянии. Тогда же некоторые специалисты по нефти уверенно предположили, что ММГ пытается обойти закон, согласно которому государство имеет приоритетное право выкупа нефтяных активов. Однако в то время «КазМунайГаз» сообщил, что нацкомпания не претендует на покупку ММГ. А объяснялось это, похоже, тем, что на Рахата Алиева еще не были расставлены красные флажки.
По мнению аналитиков, компания является абсолютно непрозрачной, и оценить ее стоимость достаточно сложно. «Исходя из показателей добычи нефти компании, ее приблизительная стоимость может быть от $3 до $4,5 млрд.», – подсчитал российский эксперт по нефти С. Александров. «Полагаю, что оценка 25% пакета, который намерен выкупить КМГ, будет производиться ближе к верхней границе», – говорил он. По его мнению, часть акций помимо КМГ может достаться крупным стратегическим инвесторам, которыми могут стать те же «Лукойл», Mittal Steel либо китайская CNPC. «Приход американских инвесторов сейчас выглядит менее вероятным», – предполагал эксперт.
В любом случае, наверное, истинный тогдашний владелец «МангистауМунайГаза» полагал, что настала пора избавиться от прибыльного на тот момент актива. Деньги могли быть нужны для чего угодно. Например, для попытки государственного переворота, в котором Рахата Алиева потом обвинили. А период для продажи выглядел весьма заманчивым. Сложилась просто прекрасная конъюнктура, при которой можно было получить очень хорошую цену.
Тем более что у Рахата Алиева стоял перед глазами пример его бажи (свояка) Тимура Кулибаева. Приблизительно в этот период российская нефтяная компания «ЛУКойл» купила канадскую НК Nelson, владельцами контрольного пакета которой были акционеры «Народного банка Казахстана» Т. Кулибаев и его жена Динара Назарбаева.

В разное время на лакомый нефтяной пирог находились разные покупатели. Первые сообщения о том, что основные акционеры хотят продать «МангистауМунайГаз» появились около 5 лет назад. А в последние три года желание уже переросло в целенаправленный поиск выгодных покупателей. Рассматривались в качестве кандидатов американцы, россияне, в частности «Лукойл» и «Газпромнефть», обращалась австрийская группа банкиров, китайцы, индийцы. Но поскольку россияне и китайцы и так присутствовали вовсю в нашей стране, то было принято решение исключить их из списка покупателей, чтобы не увеличивать их доминирование в экономике нашей страны. Казахстанская сторона в то время исходила из заоблачных цен на нефть. В разное время продавец выставлял свой товар то за 7 млрд., то за 11 млрд. долларов, затем цена упала до $4 млрд. Всеми вопросами по согласованию цены было поручено заниматься Рашиду Сарсенову. Да, покупатели на лакомый нефтяной пирог находились, но сделки по ММГ не происходило. Наверное, это можно объяснить только жадностью, которая «фраера сгубила». И выжидали, колебались, видимо, только потому, что думали, что продадут намного дороже, боялись продешевить.
Три года назад тогдашний глава Минэнерго Бактыкожа Измухамбетов развеял миф о китайской угрозе. Он заявил, что доля Китая в нефтедобыче Казахстана не превышает 12%, а потому Китай наравне со всеми остальными странами вправе приобретать казахстанские месторождения. Как посчитал Денис Борисов из «Солида», главными претендентами на покупку ММГ являются именно китайские компании.
Примерно в этот период агентство Reuter со ссылкой на осведомленный источник сообщило, что в ближайшее время ММГ может быть продана за $4 млрд. Подробности возможной сделки не уточнялись. Сообщение пришло из Шанхая, где в тот день проходил китайско-российско-казахстанский нефтегазовый форум. По словам другого источника, ММГ, скорее всего, достанется россиянам, поскольку китайцам будет очень сложно добиться согласия правительства РК на совершение сделки.
«Актив привлекателен и для «ЛУКойла», но $4 млрд. они платить не станут. На мой взгляд, при цене $2,5 – 3 млрд. интерес у «ЛУКойла» появится», – предполагал эксперт. Дочерняя компания россиян «ЛУКойл Оверсиз Казахстан» рассчитывала на 100-процентный пакет акций. Но их опередил премьер-министр Масимов, который высказался в тот момент за покупку блокирующего пакета акций в пользу КМГ. Тем не менее «ЛУКойл» оставался в числе тех, кто намеревался продолжить участие в переговорном процессе за 30 процентов акций ММГ. Как писало издание «Нефть России» со ссылкой на казахстанскую газету «Экспресс К», «по мнению специалистов из нефтянки, приобретение любой доли акций ММГ – это еще одна возможность для российской компании расширить свое присутствие на казахстанском рынке, причем не только в нефтедобыче. С продажей акций ММГ появилась возможность войти и в сферу нефтепереработки (имеется в виду Павлодарский нефтеперерабатывающий завод), которая, если смотреть на перспективу, обещает выгодный бизнес». А войти в нее «ЛУКойл Оверсиз» сможет с учетом вышесказанных выигрышных позиций КМГ, только в тандеме с нацкомпанией. А это означает, что «российской компании придется вести переговоры на два фронта: и с руководством ММГ по покупке оставшихся 30 процентов, и с руководством КМГ – по совместному управлению в дальнейшем приобретенными активами».
Но россияне все еще надеялись, и полтора года назад «ЛУКойл» вновь хотел увеличить свое присутствие в нефтегазовом бизнесе Казахстана, заявив о том, что готов стать участником в казахстанско-российском СП на базе Павлодарского нефтехимического завода.
Также в начале прошлого года компания «КазМунайГаз» отказалась от продажи российской «Газпромнефти» доли в нефтехолдинге «МангистауМунайГаз», владеющем лицензиями на разработку 15 нефтяных месторождений в Казахстане. Об этом сообщало агентство Reuters со ссылкой на свои источники.
Предполагалось, что контрольный пакет ценных бумаг (50% плюс две акции) выкупит КМГ, а остальные достанутся российской компании «Газпромнефть». Этот вариант был выгоден казахстанской стороне, так как решал вопрос загрузки Павлодарского НПЗ, спроектированного под сибирскую нефть. Однако казахстанская сторона по некоторым причинам не стала продолжать переговоры. Видимо, в правительстве наконец-то поняли, что так постепенно можно дойти и до полной потери контроля над своими активами.
В прошлом году экс-советник президента Казахстана Нурлан Балгимбаев сообщил в кулуарах нефтегазовой конференции KIOGE-2008, что переговоры о продаже 49% «МангистауМунайГаза» ведутся с зарубежными компаниями, при этом он не уточнил, идет ли речь о российских. После отказа россиянам за обладание нефтяными активами ММГ энергично включились Индия и Китай. Видимо, индийская Oil & Natural Gas Corp. (ONGC) сумела предложить казахским партнерам больше, чем «Газпромнефть», которая собиралась за счет этого актива нарастить добычу нефти. Напомним, «дочка» «Газпрома» была готова выкупить долю в ММГ за 2 – 2,5 млрд. долларов, и не исключено, что индийская сторона смогла перебить эту цену. «Тем более что ONGC обычно не скупится на активы, которые кажутся ей привлекательными», – анализировал положение российский эксперт Александр Шток.
Вот как прокомментировал эти обстоятельства Александр Шток: «Видимо, речь идет о пакете 49%, на который ранее претендовала «Газпромнефть» (51% выкупает «КазМунайГаз», который как госкомпания имеет преимущественное право на покупку нефтяных активов в стране).
«МангистауМунайГаз» – достаточно привлекательный актив, и если индийцам удастся приобрести его, это будет означать, что они заявят себя серьезными игроками на энергетическом рынке Казахстана». Напомним, индийская компания давно ищет способ выйти в нефтегазовый сектор республики – ранее, в 2005 году, компания пыталась купить долю в PetroKazakhstan, которая в результате досталась PetroChina.

Наша справка
«МангистауМунайГаз» – казахстанская нефтегазовая компания. Штаб-квартира компании находится в г. Актау. Производственное объединение «МангистауМунайГаз» было образовано в 1963 году как государственное предприятие республиканского значения «Мангышлакнефть». В 1991 году находилось в непосредственном подчинении Министерства энергетики и топливных ресурсов РК, с октября 1993 г. по июнь 1996 г. входило в состав Государственной холдинговой компании «Мунайгаз». В конце 1994 года из состава компании выведено НГДУ «Узеньнефть». В мае 1995 года ГПО было преобразовано в ОАО «МангистауМунайГаз». Во второй половине 1999 года ОАО «МангистауМунайГаз» вышло из ННК «Казахойл».

Ровно неделю назад все простые акции нефтедобывающей компании «МангистауМунайГаз» (ММГ) были проданы на специализированных торгах Казахстанской фондовой биржи (KASE) в среду за 387,56 млрд. 298 тыс. и даже 0,09 тенге. То есть подчистую. Один из главных активов казахстанского нефтяного бизнеса ушел вездесущим и пронырливым китайцам. Но каковы условия сделки, и как будем рассчитываться с КНР, читайте в этом и следующем номере.

ЛОВКИЕ ДЖИГИТЫ
После визита Назарбаева в КНР мы видим, что ММГ оценили в 2,8 млрд. долларов. Можно сказать, что решение о покупке ММГ было навязано с самого верха. Сам по себе ММГ на сегодняшний день экономически не выгоден, и объясняется это тем, что, не меняя размеры своей добычи в течение почти 15 лет на уровне 5 – 5,5 млн. тонн, при тех ценах, которые сложились сегодня на нефть, добыча является убыточной. Да и потом, никаких социальных или инфраструктурных проблем в поначалу заявленном объеме не было решено. То малое, что еле-еле удалось создать за эти годы, ведь помимо объявленных газовых и нефтяных месторождений есть здания, объекты, которые составляют активы ММГ, надо подпитывать ежегодными вливаниями, и зачем держать дитя, которое не приносит пользы, а только требует есть? А ведь начальный тендерный договор, проведенный в мае 1997 года, предусматривал и определенные финансовые обязательства для САР – владельца ММГ. Надо было рассчитаться по долгам купленного предприятия, инвестировать в развитие нефтедобычи в первые пять лет эксплуатации месторождений 2 млрд. долларов, а в последующие пятнадцать – еще полтора миллиарда. Осуществить в регионе ряд проектов в социальной сфере на 30 миллионов, а по экологии на 70 миллионов долларов. Новые хозяева с индонезийско-виргинских островов клятвенно обещали также инвестировать $19 миллионов в создание «эффективной системы профессионального обучения и подготовки местных кадров с организацией этого процесса в США».
В общем, планов было громадье. Но уже через год после тендера и обещаний «индонезийцев» в Актау начались пикеты с требованиями выплатить хотя бы зарплату. Бывший в ту пору областным акимом области Николай Баев постоянно извещал правительство об «эффективных инвесторах», которые не могут рассчитаться даже по текущим долгам. А работавший тогда генеральным директором АО «ММГ» Сагын Крымулов жаловался на острую нехватку финансовых средств для развития производства и осуществления всех обещанных инвестиций. Однако через десять лет появились сообщения об аресте самого Крымкулова, который подозревался «в создании им организованной преступной группы, долгие годы занимавшейся хищением государственных средств, и руководстве ею». Хотя всем было понятно, что в свое время он и был назначен генеральным как зиц-председатель. Арест Сагына Крымкулова, по сути, являлся звонком Рашиду Сарсенову, чтобы тот пере¬писал все акции добровольно на того, кого укажут. Последний, поскольку не дурак, все правильно понял и продал свою долю, как утверждает один источник, вообще без указания суммы, надеясь, что все-таки его не обидят.
Впрочем, «козлов отпущения», сознательно пошедших в «мальчики для битья», в АО хватало. Здесь необходимо обратиться к выступлению М.Исина, опубликованного на сайте «Номад» в феврале 2002 года в статье «А теперь Лохматый! Политический портрет нового главы «КазМунайГаза».
«20 февраля президент Назарбаев подписал указ «О мерах по дальнейшему обеспечению интересов государства в нефтегазовом секторе экономики страны». Пойдем по порядку: сущность реформы фактически состоит в объединении центральных аппаратов Национальной нефтегазовой компании «Казахойл» и Национальной компании «Транспорт Нефти и Газа», точнее в объединении их под одним руководством и, так сказать, в одном банке.
«Казахойл» начал свою печальную историю в марте 1997 года, став одним из главных последствий борьбы г.г. Гиффена, Утемуратова, Есимова и Балгимбаева с неким А.М.Кажегельдиным, возглавлявшим в ту пору правительство Казахстана. Если бы не амбиции Балгимбаева, утащившего вместе с собой изрядный кусок госполномочий из упраздненного Миннефтегазпрома и пристроившего для их осваивания практически всю свою родню, «Казахойл» ждала бы судьба «Роснефти», т.е. компании, куда для удобства работы было слито все то, что осталось у государства после тихой и беспощадной приватизации. Хотя по сути «Казахойл» изначально не был крупнейшей нефтяной компанией республики, обладание госпакетом КТК и «Тенгизшевройла» позволяло ему весьма сытно кормить родню Нурлана Утебовича, а также многочисленных отпрысков казахстанской политической, деловой и культурной элиты.
Около года назад один из таких отпрысков – Нурлан Каппаров – изрядно пощипал «Казахойл», вернув в ведение государства (точнее, персонально В.С.Школьника) искомые госфункции; после чего «Казахойл» стал банальным госхолдингом по управлению различными недоукраденными активами.
«Транспорт нефти и газа» – ТНГ – возник в мае, когда под крылом Тимура Кулибаева собрались «КазТрансОйл», «КазТрансГаз», «КазМорТрансФлот», «Интергаз СА» и уйма вспомогательных компаний, что привело к формированию мощной монополистической структуры, чьи функции следовали из названия, а реальные полномочия – из семейного положения ее руководителя. Нельзя не забывать и таких моментов, что под контролем Кулибаева находились (и находятся) Народный и Алматинский торгово-финансовый банки, «Атыраубалык», а также финансовые ресурсы «Казахойла».
То, что президентом «КазМунайГаза» стал Ляззат Киинов, никого не должно было вводить в заблуждение. Улыбчивый и постоянно взъерошенный, 52-летний «нефтяной генерал» на виду оказался в начале 90-х годов, когда несколько неожиданно для себя стал депутатом Верховного Совета «того самого» 12-го созыва, где весьма приглянулся (надо думать не только повышенной лохматостью) Назарбаеву. В конце 1991 года Киинов возглавлял областной предвыборный штаб президента, что через пару месяцев совершенно логично привело его в кресло президента «МангистауМунайГаза», а конце 1993 года (когда Верховный Совет на глазах самораспускался) – на пост главы Мангистауской обладминистрации. В кресле главы облакимата Киинов себя никак не проявил и с ближайшей оказией перебрался в столицу, где тихо и незаметно проработал замминистра нефтегазовой промышленности, а затем представителем Казахстана в КТК. Главное, чем Ляззат Кетебаевич запомнился окружающим в эти годы, так это написанием и защитой кандидатской и докторской диссертаций, избранием себя в академики, участием в различных научных конференциях и почетным президентством в республиканской Федерации парусного спорта.
Очередные президентские выборы в январе 1999 года, как это уже повелось, привели нашего «Врунгеля» к очередному перемещению на государеву службу – снова в кресло акима родной Мангистауской области. К тому времени основное бюджетообразующее предприятие и бывшую вотчину Киинова – «МангистауМунайГаз» – приватизировал бывший замминистра народного образования и торговец французской бижутерией Рашид Сарсенов, который фактически и являлся основным хозяином области. Киинов, оставаясь акимом, снова ушел в тень, подолгу предаваясь созерцанию мутных каспийских вод и чтению сентиментальных романов; из приятной прострации его в очередной раз вытащили, чтобы сделать главным по нефти и газу».
После невыполнения своих обязательств «индонезийцами» косяком пошли многомиллионные судебные иски многочисленных подрядных организаций, выполнявших для АО «ММГ» большие объемы работ, но никак не могущих получить за них положенные деньги. Как писал А. Тонкопрядченко на сайте «Сункар», «руководство объединения все норовило уплатить им за труды всяким ширпотребным, а иной раз и совершенно непотребным барахлом со своих складов. А то и вовсе не заплатить. Причем, даже проиграв тот или иной иск, ММГ все равно годами уклонялось от выполнения решений суда, ссылаясь опять же на недостаточность средств».
Как сообщалось на сайте, «между тем нефть Мангистау мощным потоком уходила в офшорные зоны Виргинских и Бермудских островов и бесследно исчезала в этом пресловутом мистическом треугольнике. И что интересно, тогдашнее правительство страны давало черному золоту с промыслов АО «ММГ» неограниченную квоту на прокачку его через российскую трубу, вокруг которой все остальные нефтедобытчики РК тогда месяцами и даже годами толпились в очереди, как нищие с протянутой рукой».
Протекционизм по отношению к «островитянам» выходил за все рамки приличия. Команда их менеджеров ухитрилась в нарушение всех норм и правил зарегистрировать само объединение ММГ и более десятка его собственных подрядных организаций в качестве единого субъекта-налогоплательщика. И фискальные органы покорно установили этому самому субъекту усредненные нормы налогообложения. Таким образом довольно ощутимо была мастерски снижена налоговая нагрузка на активы компании.
Также сообщалось, что «в то же самое приблизительно время правительство Казахстана приняло еще и решение выплатить АО «ММГ» некую маловразумительную, с точки зрения формальной логики, «пассивно-активную» компенсацию в размере 129 миллионов долларов. За счет невзыскания с объединения положенных налогов на указанную сумму. Каковое решение, по словам тогдашнего главы Мингосдоха Зейнуллы Какимжанова, склонил его завизировать председатель Наблюдательного совета ММГ Рашид Сарсенов. Причем не без посредства так называемого телефонного права». Правда, через несколько лет, в 2002 году З. Какимжанов попытался исправить свои огрехи с визированием компенсации для АО «ММГ», но, как всегда, это ничего не дало. А сам министр вскоре был снят с должности.
Как утверждалось на сайте, «так или иначе, но с помощью этих и иных треугольно-бермудских трюков вождям могучего нефтяного дредноута под названием АО «ММГ» удавалось все эти годы удерживать коэффициент налоговой нагрузки на него в пределах коридора от 3,3 до 6,5 процента. Такой налог впору платить какой-нибудь артели кустарей, объединяющих инвалидов и пенсионеров. В то же время для всех остальных нефтяных недропользователей РК коэффициент налоговой нагрузки колебался в пределах от минимума в 8,4 процента до максимума – в 29,5 процента!»

ВПАРИТЬ – НЕ ВЫПАРИТЬ
На каком-то этапе появились разговоры, что все-таки некую долю ММГ выкупил Тимур Кулибаев, якобы он объединился с другим миллиардером Лакшми Митталом, и в правительство было внесено такое предложение, и вроде сейчас часть акций ММГ принадлежит им. Как писала газета «Бизнес и власть», аналитик ИК «Файненшл Бридж» Дмитрий Александров отмечал, что «индийский концерн Mittal Steel, который приобретает значительный объем нефтепродуктов, производимых на мощностях, подконтрольных ММГ, также может выступить в роли будущего владельца активов».
И вот теперь государство за счет китайских денег купило 50% данного месторождения. Но для чего? Попробуем оценить ситуацию. Как ранее сообщалось в некоторых СМИ, одна из самых эффективных и доходных в стране нефтедобывающих компаний на самом деле принадлежит главному хозяину страны. Он едет в Китай, берет в кредит 10 млрд. долларов, пять из них для «Банка развития Казахстана», где работает его внук Нурали Алиев, пять – для КМГ. Возникает вопрос: почему в столь тяжелое время для государства форсируется покупка месторождения? Ведь это отвлечение финансов от более важных и неотложных дел. Если бы решили и далее делать вложения в углеводородный источник, можно было бы увеличить добычу нефти. Выходит, вроде мы вкладываем капиталы в месторождение через китайский кредит, но деньги исчезают. «КазМунайГаз» берет заем и деньги из него отправляет на покупку ММГ, но все равно, при том объеме добычи, какой есть сегодня, месторождения последнего будут убыточными при сложившихся ценах. Теперь, чтобы «отбить» деньги, надо осваивать новые месторождения, вложить в них как минимум 1,5 млрд. долларов, чтобы довести рентабельность хотя бы до 10 – 12 млн. тонн добычи нефти. И если президент, как заявляется, думает о народе в такой трудный момент, то почему эту компанию, которая куплена за гроши, он продает собственному народу за большие деньги? Представляется, что весь вопрос в этом, все остальное – технические задачи.
Продается структура, которая сегодня этих денег не стоит. И самое главное, нет никакой необходимости покупать ее «КазМунайГазу». К сожалению, почти невозможно провести синопсис по ММГ в постсоветское время, т.е. как он создавался и под кого, как попал в руки «индонезийцев», какие деньги (причем, государственные) были в него вложены за эти годы, какие инфраструктурные моменты были решены. А активов у ММГ немало. В консолидированную финансовую отчетность ОАО «МангистаМунайГаз» несколько лет назад были включены ТОО «Арай» (транспортные услуги), ТОО «Бургыши» (буровые услуги), ТОО «Бузачинский технологический транспорт» (транспортные услуги), ТОО «Денсаулык «(оздоровительные услуги), ТОО «Химремонтскважин» (химремонтные услуги), ТОО «Мангистауэнергомунай» (ремонт электрохозяйства), ТОО «Мангистаумунайжолдары» (дорожное строительство), ТОО «Мангистау технологический транспорт» (транспортные услуги), ТОО «Мангистаумунара» (ремонт буровых), ТОО «Мунайтелеком» (услуги связи), ТОО «Нефтестрой» (строительство), ТОО «Шегендеу» (тампонаж скважин), ТОО «Жетыбай технологический транспорт» (транспортные услуги), ТОО «Новое поколение» (издательство) и ЗАО «Павлодарский нефтехимический завод», где ОАО «Мангистау¬МунайГаз» владеет 51% акций. Есть также у ММГ сеть автозаправок ТОО «Гелиос» с дочерними компаниями: ЗАО «Вертекс Достар» и ТОО «Аксай».
Однако по тому, что можно наблюдать (за исключением доходнейших АЗС), мы понимаем – по сути, ничего не было сделано. Просто ежегодно добывалось 5 млн. тонн нефти и 10 лет тому назад, и сегодня столько же. По не меняющемуся объему добычи абсолютно не видно отдачи ни текущих, ни капитальных вложений. Говорят, что у ММГ осталось извлекаемых запасов около 200 млн. тонн, но американские эксперты делали анализ по 15 действующим месторождениям, – там такого количества не осталось. Там, в принципе, все осталось на прежнем уровне: нет новых технологий, электросети прежние, трубопроводы те же.
Теперь этот кредит усложняется своей непрозрачностью. Ведь никто не говорит, за какие процентные ставки он предоставлен. А вдруг окажется правдой информация одной из российских газет, что Казахстан за кредит будет расплачиваться сырьем. То есть за эти 10 млрд. долларов мы будем рассчитываться нефтью по сегодняшним ценам, когда в скором времени эта цена может подняться в несколько раз? Здесь необходимо указать, что Российская Федерация тоже взяла недавно кредит у Китая в 20 млрд. долларов, но россияне сразу зафиксировали цену на выгодных для себя условиях. По ним возврат идет тоже сырьем, но обходится в 170 – 180 долларов за тонну нефти, а если эту тонну разделить на количество баррелей (1 баррель=159 л), то выходят сущие копейки.
Это может быть объяснимо со стороны КНР тем, что она хочет сбросить всю долларовую массу, которая есть у нее в неимоверном количестве. А если Казахстан будет рассчитываться с Китаем не долларами, а именно сырьем, то оговорена ли его стоимость с учетом меняющейся конъюнктуры? Если как договорилась Россия, то это еще куда ни шло. Но все больше подозрений, что мы опять пошли на условия «великого восточного соседа».
Еще одна проблемой «МангистауМунайГаза» является его обусловленная необходимость в труднейший период для государства. С большой долей уверенности можно предположить, что ни в этом, ни в следующем году цена на нефть не будет стремительно подниматься, как это происходило в последние 2 года. Значит, мы вновь не только будем вкладывать деньги теперь уже из кредита, но и покрывать убытки частного месторождения. Ведь от того, что пусть оно даже и выкуплено, оно не станет безубыточным. А издержки придется покрывать «КазМунайГазу» за счет своих каких-то дополнительных доходов, по сути – наших с вами денег. Для нас эти убытки придется списывать на себестоимость продукции, то есть снижать прибыль, которую получает КМГ.
По некоторым данным, КМГ сейчас сидит без денег, и опять идет игра в одни ворота. Эту игру можно сравнить с прошлогодней покупкой государством информационного медиахолдинга Рахата Алиева и Дариги Назарбаевой. Тогда тоже в частную структуру закачивались государственные деньги, а потом опять же за государственные деньги выкупили у частных лиц холдинг, получавший постоянную бюджетную подпитку. А впрочем, чему ж удивляться, государство у нас богатое, не обеднеет.

В предыдущих номерах мы писали о целесообразности продажи ММГ и о том, в какой форме будем отдавать долг китайским товарищам. Поднимался также вопрос и об истинном владельце этого акционерного общества. Сегодня мы завершаем наше расследование.
ДЕНЬГИ
НА КОН!
Конечно, на 100% доказать причастность президента страны к ММГ тяжело, поскольку у нас «особый» путь и нет абсолютно никакой прозрачности, хотя мы недавно горячо одобряли инициативу британского экс-премьера Тони Блэра. В прошлом году он выступил с предложением о подписании Меморандума о взаимопонимании в отношении реализации инициативы прозрачности деятельности добывающих отраслей (ИПДДО). В Казахстане к этому документу присоединились только 38 компаний, а около 80% предприятий, специализирующихся в горнодобывающей отрасли, в него не вошли. Среди них – «Казцинк», «Миттал Стил Темиртау», «Алюминий Казахстана» и многие другие.
По словам Малика Исабекова, представителя коалиции НПО «Нефтяные доходы – под контроль общества» в Национальном совете заинтересованных лиц по выполнению инициативы, бизнесмены в свое оправдание говорят, что н